Вот тут самое место напомнить, что улица Бурбон хоть и главная, но все же не единственная достопримечательность Нового Орлеана. Поэтому давайте поговорим о городе вообще, то есть что в нем можно было увидеть, и о тех впечатлениях, что отложились у меня в памяти.

Нужно сказать, что производил он на меня впечатление столицы какого-нибудь островного государства, которые во множестве разбросаны по всему Карибскому морю. Развесистые пальмы, жара, большое количество туристов и никуда не спешащее местные жители создавали атмосферу курортного города. Причем ощущение, что я нахожусь где-то на островах, а не в Америке, не покидало меня на протяжении всего времени пребывания в Новом Орлеане. Видимо, этому способствовало и то, что среди местного населения нам в основном встречались чернокожие, и говорили они так, что их было трудно понять. Вообще все эти вариации английского, созданные в черных пригородах мегаполисов и мутировавшие в совершенно уникальный диалект афроамериканцев, известный как "ибони", обычному жителю Америки и Канады воспринимать достаточно тяжело. Многие, кстати, и не понимают. В Новом Орлеане ситуация осложнялась еще и тем, что афроамериканский новояз здесь выговаривался с ярко выраженным южным акцентом, когда согласные на конце безжалостно сглатываются и заменяются каким-то невнятным мычанием. В результате звучавшая вокруг речь не воспринималась как английский язык.

Типичный обитатель утренних улиц

Если уж разговор зашел о местном населении, то стоит отметить характерную именно для Нового Орлеана развязность и агрессивность его жителей, которая сразу же бросалась в глаза. Конечно, далеко не все, но очень многие из тех, с кем мне довелось общаться, или разговаривали каким-то вызывающе-пренебрежительным тоном, сильно напоминая этим продавщиц в совковых магазинах, или сходу начинали наседать по поводу и без повода. Обычно такое поведение типично для малообразованных и плохо воспитанных людей. В случае же с Новым Орлеаном добавлялся еще один фактор - чувствовалось, что из-за боязни быть обвиненными в расизме власти не сильно активничали по приструниванию чернокожих шалопаев, сбивавшихся в уличные банды, и в результате в городе стала царить атмосфера полной безнаказанности. Соответственно, чтобы не становится жертвой ежеминутных наездов со стороны тех, кому не лень, местные вырабатывали определенную манеру поведения, которая заключалась в том, чтобы наезжать на остальных первому. Хамоватая манера общения была как бы частью этой поведенческой схемы. Кстати, я уверен, что именно эта агрессивность местных жителей, которая в первую очередь выплескивалась у них друг на друга, и была причиной того, что после прошедшего урагана Катрина в городе начались массовые грабежи, убийства и изнасилования.

Как в любом южном городе, в Новом Орлеане было много бродяг, бесцельно блуждавших по улицам, регулярно проверявших мусорные урны и постоянно пристававших к туристам с просьбой сбросить им мелочь. Днем эта публика как-то растворялась в общей людской круговерти, но вот с утра, когда город еще не наполнился туристами и обслуживающей их местной братией, странные персонажи однозначно составляли видимое большинство на улицах. Вид у них был абсолютно неадекватный, поведение их наводило на размышления, и было такое впечатление, что встречаемые мной хомо сапиенсы или еще не успели отойти от вечерней дозы, или уже успели принять утреннюю.

Познакомиться с нравами этих колоритных личностей мне довелось в первые же минуты утренней прогулки по городу, сразу после того, как мы вышли из гостиницы и свернули с Бурбон-стрит на улицу Канал, главный проспект Нового Орлеана. Выбирая ракурс для съемки, я совершенно не обратил внимания на сидящую на скамейке пожилую мадам, которая явно отходила от принятого накануне лекарства и что-то бессвязно бормотала себе под нос. То ли я напугал ее своим появлением, то ли она неожиданно для себя пришла в сознание, но только за спиной я вдруг услышал ее крик, обращенный явно ко мне. Суть претензий заключалась в том, что ей не нравилась моя задница и она от нее устала - дословно это звучало как "I'm tired of your ass!". Обернувшись к ней, я вызвал новую вспышку гнева, особенно наличием у меня фотоаппарата - она резво вскочила со своей скамейки, бросилась на меня, пытаясь припечатать своей сумкой, голося при этом на весь Новый Орлеан: "Take picture of me, ah?! Take picture of me, motherfucker?!" Пришлось быстренько ретироваться, чтобы не связываться с ненормальными.

Сказать по правде, такого паноптикума странных персонажей за такой короткий промежуток времени я еще не встречал нигде и никогда, хотя мне и довелось постранствовать по городам и весям. Как я уже написал, в подавляющем большинстве это были чернокожие обитатели города, которые вели себя донельзя агрессивно. Из белых я запомнил лишь двух гидов, которых встретил на историческом кладбище St.Louis. Один был худой-прехудой высокий блондин, напоминавший своим видом больного какой-нибудь страшной болезнью наркомана, и было ощущение, что экскурсии по кладбищу ведет он неспроста. Вел он себя жутко развязно, и я с большим любопытством наблюдал, как он распинался перед теми, кого водил среди надгробий, в своем превосходстве над ними. Другим гидом оказалась непонятного возраста перевозбужденная женщина, которая после моего вопроса, где найти могилу Марии Лаво, возбудилась еще больше, и, бросив свою туристическую группу, потащила меня на другой конец кладбища, совершая неимоверное количество ненужных движений и истерически хохоча после каждой сказанной ей фразы. Закончилось все тем, что она, узнав про мои русские корни, стала орать во все горло несколько известных ей русских слов, главными среди которых были "спасибо", "привет" и "п***ц". Но это были безобидные персонажи, как и куча всяких лицедеев и попрошаек, осаждавших на каждом шагу. Досаждало другое - по улицам слонялись ребята с несильно одухотворенными лицами, пристававшие для начала с какой-нибудь ерундой или отпускавшие какие-нибудь дурацкие комментарии, затем быстро переходившие к предложению помочь им деньгами, и которые в итоге лезли чуть не в драку, когда им в качестве встречных инициатив предлагали отвалить. И такая картина наблюдалась практически по всему городу. Полиция, несмотря на явное присутствие, как-то не подавала признаков того, что старается навести порядок. Видимо, вступать в действие им было разрешено только в случае, когда появлялась явная и легко доказываемая угроза жизни туристов, в остальное же время им отводилась роль сторонних наблюдателей. Кстати, отвязанность местных жителей и их агрессивность особенно контрастировали с той картиной, которую я до этого наблюдал в Техасе, особенного в Хьюстоне. Там небелого населения тоже хватает, но ни о какой агрессии или такого рода распущенности речи не шло. Все выглядели спокойными и даже где-то прижученными. Оно и неудивительно, полиция в Хьюстоне была везде, и она особо не церемонилась с нарушителями порядка.

Итак, своими впечатлениями о местном населении я с вами поделился, возвращаемся к впечатлениям от города, точнее, к тому, какое впечатление на меня произвела великая американская река Миссисипи. Начнем с того, что я представлял ее все же шире. Пусть не в ширину Волги, но около того. На деле она оказалась больше похоже на Москву-реку или Каму. Вода в ней была болотного цвета, выглядела она неспешно-ленивой, и этим своим неторопливым течением настраивала на столь же неторопливый лад. Даже баржи, которые тянули по ней, двигались столь незаметно, что казалось стояли на месте. Единственным исключением в этом сонном царстве был лопастной пароход Natchez, в ожидании отправления стоявший у причала. Из его труб поднимался дым, у трапа толпились туристы, оформлявшие билеты и поднимавшиеся на борт, на палубе пассажиры выбирали себе места поудобней. Когда пришло время, заработало лопастное колесо, взбурлило за собой грязного вида воду и корабль, издавая звуки сирены, отчалил от пристани. Как-то само собой всплыли сценки из американских фильмов, в которых присутствовали такие вот пароходы, и без труда представилось, когда по реке ходили такие вот красавцы. Надо сказать, что недостатка в желающих покататься на Natchez не было, туристы с большим энтузиазмом брали билеты на двухчасовой тур, хотя, как я понял, смотреть по сторонам особо было нечего, и весь смысл состоял лишь в том, чтобы поплавать на оригинальном, еще тех времен, пароходе.

Недалеко от пристани, где чалился Natchez, находится знаменитый Французский рынок. Как понял, именно с этого места и начался Новый Орлеан. Так как Миссисипи была главной транспортной артерией Америки, а ее дельта с выходом в Атлантический океан служила идеальным местом для разгрузки и перегрузки кораблей, то сам Бог велел в этом месте возникнуть активной торговле. Она и возникла, после чего город стал играть важную роль в системе движения товаров. Место, где сейчас находится Французский рынок, стало пятачком для совершения сделок, но со временем, когда в городе возникли торговые дома и биржи, оно превратилось в обычный продуктовый рынок. Позднее вокруг были построены рестораны и кафе, которые функционируют до сих пор и славятся своими оригинальными блюдами. По крайней мере, все туристические путеводители настоятельно советовали их посетить. Честно говоря, я не могу сказать, что был в восторге от того, что там предлагалось, и тем более от вида этих кафешек. Вид у всего, что находилось в здании Французского рынка, был сильно непрезентабельный, и что особо удручающе, на всем лежала печать антисанитарии. Проще говоря, все было основательно засрано, над липкими столами метались эскадрильи мух и ос, и дополнял весь этот букет стойкий запах нечистот.

Когда я пишу про антисанитарию, обветшалые дома и прочий негатив, это совсем не значит, что все было так беспросветно. Несомненно, присутствовали районы, где здания выглядели очень даже ухожено, и город в этих местах производил очень приятное впечатление. Например, параллельно улице Бурбон проходит улица Ройяль, на которой располагались богатые галереи и антикварные магазины, и которая выглядела очень и очень привлекательно. То же самое можно сказать и про другие части как Французского квартала, и деловой центра города, не говоря уже про Садовый район (Garden district). Несомненно, в Новом Орлеане было много мест, которые являлись островками с архитектурными жемчужинами настолько уникальными, что ничего похожего даже близко не встретишь ни в одном другом американском городе. Но если говорить про общие впечатления, то неухоженность и запущенность все же превалировали, особенно там, куда туристические справочники направляли гостей Нового Орлеана. Кстати, возвращаясь к Французскому рынку - рядом с ним находится знаменитая скульптура Орлеанской Деве Жанне д'Арк, которая золотом сверкала на южном солнце и которая, на мой взгляд, является одним из лучших памятников, установленных кому-либо в Америке.

Рядом с Французским рынком находится площадь генерала Джексона с кафедральным собором и первым зданием городского муниципалитета. Место это было центром города, и Французский квартал начинался именно отсюда. Сейчас площадь превращена в главную площадь для разного рода лицедеев и уличных художников, которые располагаются здесь со своими мольбертами и бумагами. Из наблюдений - уличных музыкантов оказалось не так много, как мы того ожидали, видели мы их буквально пару раз. Все остальная публика, хоть чем-то напоминавшая работников индустрии уличных развлечений, просто побирались. В лучшем случае они могли исполнить какой-нибудь набор несложных движений и протараторить короткий стишок, и лишь после этого начинали клянчить деньги.

Послонявшись по Французскому кварталу и наобщавшись вволю с надоедливыми уличными пройдохами, которые очень быстро с добродушно-развязного тона переходили к агрессивным наскокам, мы отправились в Garden District. Он оказался районом старых дорогих домов, построенных в колониальном стиле. Я уже писал, что многие владельцы плантаций, зарабатывая огромные деньги на выращивании сахарного тростника, риса и табака, строили себе в пригороде Нового Орлеана дома. В результате Garden District превратился в поселок миллионеров, где каждый дом даже по нынешним временам выглядит впечатляюще. Правда, миллионеров сейчас в них живет немного, по большей части они превращены в доходные дома, где отдельные комнаты и квартиры сдаются в рент. Впрочем, снимали здесь жилплощадь люди не бедные, дома содержались в образцовом порядке, поэтому район этот в любом случае производил очень благоприятное впечатление.

И, наконец, про еще одну достопримечательность Нового Орлеана - кладбища. Главным среди них является St.Louis, расположенное по соседству с Французским кварталом. Знаменито оно по двум причинам. Во-первых, это самое первое кладбище города, и именно здесь впервые стали использовать ту оригинальную систему захоронения в несколько этажей, которой и славится Новый Орлеан. Во-вторых, на этом кладбище похоронена легендарная королева вуду (Voodoo Queen Marie Laveau) Мари Лаво, и очень многие идут сюда исключительно ради этой могилы. По поверью, если принести небольшое подношение и положить его у могилы, а затем попросить мысленно о чем-то, то дух Мари Лаво может его и выполнить. Вот я и думаю - может, про ураган и последующий потоп кто-то очень сильно попросил?

Если говорить про свои впечатления от кладбища, то оно оказалось очень маленьким, состоящим в основном из разрушенных склепов, что усиливало и без того гнетущее впечатление. Тех захоронений, о которых заботились, было совсем немного, и они заметно выделялись. В их числе оказался и склеп с останками Мари Лаво - он был подновлен, закрыт пластиковой пленкой и обмотан желтыми лентами, которым полиция обычно ограждает место аварии или преступления. Оказалось, что в этот день на кладбище должна была проводиться телевизионная съемка, и по этому случаю могильный склеп подкрасили. Рядом с могилой королевы вуду сидела какая-то чернокожая побирушка, вид которой не оставлял сомнений в ее неадекватности. Увидев, что я фотографирую склеп, она стала бормотать, что фотографировать его нечего, подумаешь могила, но мы можем сфотографировать ее, если дадим доллар. Я дал, и для приличия сделал пару снимков. Она, не обращая на меня ни малейшего внимания, стала жаловаться, что доллара мало, и если я ей дам пять, то она наконец сможет уйти с кладбища, где ей торчать ой как надоело. Я дал ей еще, но старуха, даже не сказав спасибо, стала жаловаться, что мало, и было бы хорошо, если бы ей дали десять долларов. Поняв, что никуда она уходить не собирается, я просто перестал обращать внимание на ее бормотания. Однако все время кружения вокруг склепа меня не покидало смутное чувство, что это сама Мари Лаво вылезла из могилы подышать свежим воздухом. От мыслей этих стало неприятно, да и вообще кладбище действовало как-то угнетающе, было ощущение, что оно наполнено духами и колдовством. В довершении ко всему, когда мы были уже у выхода, из-за одного склепа перед нами вдруг выскочил худой расхлябанный негр, сделал перед нами полный кульбит через голову, выбил нехитрую чечетку, быстро оттараторил какое-то четверостишье, заканчивающееся строчкой "Добро пожаловать в Новый Орлеан" и застыл в ожидании вознаграждения за свой беспримерный талант. Пришлось дать и ему. Спутница моя в это время стояла оторопев - видимо, выскочивший из-за склепа странного вида и поведения паренек был ею принят за жильца этого кладбища.

Собственно, это все о достопримечательностях Нового Орлеана. Если же говорить про Французский квартал, то где-то часа в четыре он заметно оживал, и все странные персонажи, которых мы успели встретить за день у самых разных городских достопримечательностей, перемещались ближе к Бурбон-стрит и площади с памятником генералу Джексону. На улочках начинали появляться отдельные группки уличных музыкантов. А потом наступал вечер, улочки пустели, музыканты куда-то исчезали, и вся жизнь перемещалась на Бурбон-стрит. И так было каждый день, пока город не затопила жестокая "Катрина".