Как я уже писал, главным объектом туристического внимания в Новом Орлеане является Французский Квартал, а главной его достопримечательностью - улица Бурбон. Славится она в основном своими злачными заведениями, которые носят нейтральное название ночных клубов, а также чередой баров и ресторанчиков, в каждом из которых играет живая музыка. Как бы там ни было, но улица эта где-то даже легендарная, поэтому начинать знакомство с Новым Орлеаном лучше с нее. Что мы и сделали. Было около семи часов вечера, когда, распаковав чемоданы и приведя себя в порядок после дороги, мы вышли из отеля прогуляться по вечерним улочкам.

Гуляние на улице Бурбон

На Бурбон в это время уже шло буйное веселье. Улица выглядела так, как мы себе ее и представляли - бар за баром, ресторан за рестораном, из открытых дверей неслась музыка и выплескивалась разноцветная россыпь огней. Музыка действительно в основном игралась вживую, хотя джаз слышался редко, чаще исполнителями были рок-группы. В тех заведениях, где живой музыки не было, гоняли записи. Все это перемешивалось, перетекало, захватывало, и прогулка превращалась в переход из одной музыкальной зоны в другую, что само по себе было необычно. Пикантность всей этой музыкальной феерии добавляли ночные клубы, которые занимали верхние этажи зданий, и в которых предлагались разного рода эротические шоу, начиная от обычного стриптиза до демонстрации полового акта вживую. Вокруг входа у каждого из таких заведений обычно толпилась какая-то непрезентабельная публика, видом своим напоминающая рабочий люд из захудалых городков степных штатов. Деньги за вход платить они не спешили, все больше глазели на полуголых девиц, которые время от времени появлялись в окнах или выскакивали на улицу, чтобы затащить внутрь какого-нибудь наименее стойкого ротозея. Вообще создавалось впечатление, что народ пришел сюда без определенных планов и ограничивался только тем, что можно было получить даром. Кстати, еще одно наблюдение. Что-то я не заметил, что посетители баров и ресторанчиков заказывали там себе выпить или тем более закусить - обычно заходили со своим пивом и скромно сидели, слушая исполняемую музыку.

Если говорить про тех, кто веселился на Бурбон, то вид большинства из них наводил на мысль, что академиев они явно не заканчивали. В основном это были не первой свежести дамы с намеком на пролетарский статус, пузато-седоватые мужички предпенсионного возраста, а также перебравшая в поднятии гирек и прочих тяжестей молодежь, выглядящая эдакими крепенькими бычками - тоже явно не студенты университета. Еще все указывало на то, что большинство гуляющих уже хорошенько вдарили по пиву. Были они непонятно с чего возбужденными, многие истошно орали, и все это больше напоминало массовый психоз, какой обычно охватывает участников молодежных вечеринок. Когда же на балконах ночных клубов появлялись девицы-стриптизерши и начинали кидать в толпу копеечные бусы, народ вообще впадал в неистовство и начинал их исступленно ловить и подбирать с асфальта, нередко залезая за ними в вонючие лужи, которых было на удивление много. Причем этим странным делом занимались все, невзирая на пол и возраст. Если говорить честно, то праздник жизни на улице Бурбон выглядел весьма сомнительно, от него несло дешевым балаганом и праздником для работников какого-то очень дальнего леса, которых вывезли по случаю повеселиться в город. При этом в воздухе стоял острый запах гниющих нечистот, и казалось, что все углы уже обгадили любители пива, выпившие его слишком много. Собственно, вот и все, что было на этой легендарной улице - сплошная череда баров и ночных клубов, непонятно куда и зачем слоняющаяся толпа, атмосфера всеобщего возбуждения и музыка, которая неслась отовсюду. Самое интересное, что концентрировалось все это на сравнительно небольшом участке в 500-600 метров, начинаясь от улицы Канал. Далее жизнь замирала, улица становилась пустой, хотя по приглушенному свету из окон баров и ресторанчиков было видно, что заведения работают. Увидев вскоре свисающие с флагштоков знамена с изображением радуги, поняли наконец, в чем дело - начался район гей-общины, чья жизнь закрыта для чужих. Делать нам здесь было нечего, мы развернулись и пошли обратно.

Все описанное мной веселье имело место на улице Бурбон. Однако стоило свернуть с нее в любую из боковых улочек и пройти буквально 10-15 шагов, как бьющий через края праздник разом заканчивался. Рестораны были практически пусты, по улицам слонялись какие-то непонятные типы, и большого желания углубляться дальше не возникало. Тем не менее мы углубились, так как выше Бурбон-стрит шли гораздо более презентабельные улицы, хотя и абсолютно пустые в этот час. Я не могу сказать, что мы сильно пожалели о своем походе, но и удовольствия особого не получили, так как к нам раз десять успели привязаться не совсем трезвые аборигены с просьбами о помощи. Причем просьбами, изложенными в далеко не самой вежливой форме. Правда, после того, как им объясняли, что никто им ничего давать не будет, они хотя и проявляли повышенную агрессивность, но на серьезные действия не решались - видимо, потому, что улицы были центральными, и полиция на них время от времени подавала признаки своего присутствия.

Собственно, это все. Именно такой я запомнил улицу Бурбон в вечерних огнях, при том, что каждый вечер на ней был похож на предыдущий. Где-то даже возникло впечатление, будто я прихожу на спектакль, который ежедневно дается в театре под открытым небом, и где декорациями служат здания на улице Бурбон.

Теперь о том, как выглядит улица при дневном свете. Скажу сразу, что утренняя Бурбон-стрит нас поразила не меньше, чем вечерняя. Когда мы вышли ранним утром из отеля, на улице еще никого не было, кругом валялись груды мусора, и лишь не сильно изнуряющие себя непосильным трудом работники баров и ночных клубов лениво подметали тротуар перед дверями своих заведений, катали на тележках ящики с продуктами, и вообще не спеша готовились к очередному рабочему дню. Надо сказать, без возбужденной толпы и сияния ночных огней улица представляла собой достаточно жалкое зрелище. С архитектурной точки зрения дома, стоящие на ней, представляли собой нечто невзрачное, и все, что их спасало, это обрамлявшие их терассы, выполненные из чугунного литья. Конечно, то же самое можно сказать вообще про весь Французский квартал, который фактически представляет собой ряды не самых вычурных домов, главным украшением которых были опоясывающие их ажурные металлические балкончики, уставленные цветами и увитые зеленью. И от того, насколько такой балкончик был ухожен, и с какой фантазией он был украшен цветами, зависел его внешний вид. То есть главным элементом декора являлись не сами дома, а их ажурно-цветочное обрамление. И если благодаря видимой глазу ухоженности какая-то часть Французского квартала выглядела вполне респектабельно и гламурно, то на Бурбон-стрит чувствовалось полнейшее запустение. Дома имели основательно обшарпанный вид с густым налетом вековой грязи, и не вызывало сомнения, что их ремонтом или хотя бы подновлением никто давно не занимался. Общее неприятное впечатление дополнял запах и вид нечистот, которые сизо-серыми лужами скапливались у бордюров тротуаров. Причем поутру запах от них шел даже гораздо более сильный, чем это ощущалось вечером.

Собственно, рассказывать об этой улице больше нечего. Мне трудно сказать, чем она так притягивала посетителей и почему стала столь знаменитой - веселье на ней было весьма низкопробным, да и я особо не заметил, чтобы народ валом валил в ночные клубы, которыми она так славилась. Музыканты, игравшие в барах и ресторанах, тоже явно были не калибра Луи Армстронга. И тем не менее, каждый вечер ближе к пяти на ней начинали незаметно появляться первые зеваки, также незаметно оживали бары, начинала звучать музыка и вскоре улица Бурбон снова наполнялась возбужденной толпой, которая кричала, металась и веселилась непонятно чему.