Гватемала

Наутро поднялись пораньше, в пять часов уже были готовы к отъезду. Прежде чем покинуть город, решили поснимать центр, пока он был безлюден и тих. Остановились на главной площади, я вылез со штативом и прочими причиндалами, стал выбирать ракурс. В это время непонятно откуда появился местный паренек с бельмом на глазу, прилично под шафе, и стал приставать к нам с разговорами. Видя такое дело, пришлось скоренько собираться и идти обратно в машину. Представил себе, что было бы вчера вечером, когда таких пареньков была куча, и как они сопровождали бы нас до самой гостиницы, не исчезни мы вовремя.

Направлялись мы в Гватемалу, в город Эскупулас (Esquipulas), который является местом паломничества верующих католиков со всей Латинской Америки. С городом связана следующая история, произошедшая в начале двадцатого века. В один день на город обрушился мощнейший селевой поток, который смыл все дома и сгубил все население города. При этом самым чудесным образом он не затронул только церковь, которая практически не пострадала. Понятно, что это произвело сильное впечатление на верующих. Только представьте - все кругом в руинах, ни одного целого здания не осталось, и среди всего этого кошмара стоит целехонькая церковь. С тех пор в город зачастили паломники, он превратился в культовое место, вроде Фатимы в Португалии. Вот туда мы и направлялись.

Прошли границу легко и быстро, документы наши никто не смотрел, они похоже вообще мало кого интересовали. Дорога, на которую съехали, выглядела убого, хотя по ней нет-нет, да попадались машины, старые до безобразия. Однако поездка по Гватемале не задалась - нас несколько раз тормозили военные патрули, и Карлос сказал, что видимо что-то случилось. Потом дорога вообще оказалась перегорожена военными грузовиками, и бравые парни с винтовками направили нас на ближайшую проселочную дорогу. Проехав по ней немного, решили съехать к безыменной деревушке, видневшейся внизу в долине. Мы с Еленой отправились поснимать окрестности, зачарованные открывавшимися видами. Кругом были холмы, поросшие свежей яркой зеленью, на них повис туман, сквозь который пробивалось восходящее солнце, все играло изумрудно-желто-палевыми тонами. Прошли с полкилометра по тропе вниз, в сторону поселка, откуда навстречу нам поднимались местные жители, направлявшиеся к той дороге, с которой мы пришли. Как я понял, многие ехали на заработки, кто-то ехал на рынок торговать фруктами и овощами. Мы старательно всем улыбались, повторяя традиционное "оля", нам отвечали тем же. Самым колоритным персонажем в этой череде лиц оказалась женщина с корзиной на голове, в которой она несла рисовые булочки на продажу, и ее спутницы. В очередной раз возникла мысль о том, насколько люди везде одинаковы, где бы они не жили.

Надо сказать, что Гватемала со стороны границы с Гондурасом мне понравилась больше, чем сам Гондурас. Выглядело все живописней и спокойней. Мы съезжали еще пару раз с дороги, чтобы побродить по окрестностям, и я получил огромное удовольствие от этих утренних походов среди гватемальских холмов. Однако доехать до Эскупулас нам так и не удалось. Когда в очередной раз остановил военный патруль, стало ясно, что придется стоять и ждать, когда откроют дорогу. Солдаты, стоявшие в оцеплении, сами ничего не знали, и мы решили возвращаться, тем более что в планах у нас еще стояло посещение Сан Педро Сулы и Телы.

Города

Обратно до границы доехали довольно быстро, я даже удивился, насколько сильно нас отбросили по времени назад все эти патрули и объезды по проселочным дорогам. Вскоре мы уже въезжали в Сан Педро Сулу, второй по величине город Гондураса, в котором сосредоточена вся значимая промышленность страны. Карлос высадил нас в центре города, а сам поехал искать стоянку, обещав вернуться через полчаса. Город не произвел никакого впечатления абсолютно. Единственно, что цепляло взгляд, была центральная площадь с собором, какое-то здание с мостиком перед ним и статуей женщины. Фотография этого места присутствует практически во всех путеводителях по Гондурасу. В остальном город оказался никакой. Поразило большое количество вооруженных винтовками военных, которые стояли на каждом углу. Публика в центре города бродила непонятная, бегало много валютчиков, которые трясли пачками лемпирас, не скрываясь и не боясь, что у них могут деньги отнять. Суммы были внушительные, по местным меркам.

Ни о каком колониальном шарме речь не шла. Как я понял, в Гондурасе лишь два города позиционируются как имеющие колониальную архитектуру - Руины Копана (Ruinas de Copan) и Комагуя (Comayagua). В одном мы были, и он нас откровенно разочаровал. По фотографиям из Комагуи создалось впечатление, что там тоже ничего интересного нет. А Сан Педро Сула вообще не стоит в этом ряду. Здесь в основном располагаются многочисленные компании, в цехах которых за копейки работает местное население. Гондурас является тем местом, куда фирмы из развитых стран переводят свое производство, особенно вредное. И дело даже не в низких зарплатах местному населению, тут западные компании особо не жмутся. Главная экономия состоит в том, что не нужно тратиться на обеспечение хороших условий труда, выплачивать страховки, соблюдать экологические нормы - то есть все то, что в развитых странах требуется делать по закону, и что в первую очередь поднимает расходы на изготовление.

Самым интересным в Сан Педро Сула оказалась встреча с местным евреем. Я сначала не поверил своим глазам, когда увидел сидящего на скамейке в центре города чернявого человека откровенно еврейской внешности, в кипе и со значком в виде звезды Давида на вороте рубашки. Я был удивлен до такой степени, что не выдержал, подошел к нему и спросил по английски, действительно ли он еврей. Тот испуганно шарахнулся от меня, в глазах его был настоящий страх. Я как мог успокоил бедолагу, объяснил, что я турист из Канады, он меня заинтересовал тем, что он еврей, и я лишь хочу знать, как ему здесь живется. Тот начал плакаться и жаловаться на свою жизнь. Он рассказал, что родился в Израиле, но когда ему было два года, его родители перевезли его в Гондурас. Потом они иммигрировали в США, где он жил до 17 лет. Там он совершил какое-то мелкое преступление, за что его выслали обратно в Гондурас, где он живет уже двадцать лет. По его словам, у него нет дома, он спит на улице, работает по найму, но ему часто не платят, и вообще он сильно страдает. Выглядел он действительно побитым жизнью. Было еще заметно, что он жутко боится американского правительства, и американцев вообще. Такое впечатление, что его в Гондурас не выслали, а он сам скрывается в Гондурасе от американских органов. Когда я выслушал его историю и сказал, что передам его данные в еврейскую организацию в Торонто, и они могут ему помочь, с ним произошла метаморфоза. Он почему-то посчитал, что все, ему уже помогают, он важная птица, и тон его поразительно сменился на командно-развязно-наглый. Он мне уже указывал, что я должен сделать, и диктовал условия помощи ему. Я про себя только поразился произошедшей метаморфозе. Желание помочь ему тут же пропало, и я решил, что он недостаточно пожил в Гондурасе, и урок им усвоен плохо. В это время появился Карлос на своей машине, он настойчиво сигналил нам, остановившись на обочине, давая понять, что долго стоять в неположенном месте не сможет.

Незаметно доехали до Телы. Вообще обратный путь показался мне намного короче, чем когда мы ехали в сторону Копана. Если говорить про Телу, то город этот примечателен тем, что был некоронованной столицей банановой империи. Именно здесь находились офисы банановых компаний, именно здесь находился центр тех сложных транспортных, складских и производственных связей, которыми определялся бизнес, доминировавший в начале двадцатого века в Гондурасе. В настоящее время от славы и богатства банановых компаний остались только воспоминания, и город представляет собой не самое лучшее место. Если говорить про море, то оно значительно лучше, чем у берегов Ла Сейбы, однако до пляжей Кубы или Мексики побережью Телы несомненно далеко. Особенно неприятно поражает огромное количество мусора, который валяется везде, куда его заносит ветер. Читая в свое время про Гондурас, я встречал заметки о планах правительства превратить пляжную зону Телы в нечто гламурное и элитное. Ничего из этих планов не реализовано даже близко. Впрочем, это относится и ко многим другим областям жизни Гондураса, в частности, к национальным паркам, которые так и называют "бумажными парками". Особых архитектурных жемчужин владельцы банановых плантаций тоже не оставили, поэтому смотреть в Теле было нечего.

Деревня

Уже ближе к Ла Сейбе мы свернули на узкую проселочную дорогу, нужно было завезти брата Карлоса на плантацию к их деду. Ехали около часа, постоянно рискуя или утопить автомобиль в ручьях, которые переезжали вброд, или оставить коробку передач на кусках глины, засохшей до окаменелого состояния. Фазенда деда оказалась небольшой и такой же запущенной, как все вокруг. Сам дед лежал в гамаке, на наше появление прореагировал слабо. Точнее, он сделал вид, что находится в состоянии глубокой дремы, даже когда мы с ним поздоровались. Переговорив с Карлосом, решили до вечера остаться в деревне, походить по окрестностям, поснимать местный быт. Он объяснил нам, где какие тропинки и что можно увидеть. Деревня находилась в горах, вокруг традиционно текли бурные реки, по берегам которых валялись огромные валуны, и мы прямиком отправились туда.

Как водится, местные отнеслись к нашему появлению с любопытством, но вполне приветливо. На просьбу сняться для истории реагировали охотно, и как-то так получилось, что в тот день наснимал я все больше позирующих мне людей, а не тайком снятые сценки их жизни. Карлоса в деревне хорошо знали, он вырос здесь. Земли его родителей находились дальше в горах, нужно было пройти по узкой тропинке пару километров вглубь, а затем перебраться вброд через небольшую горную речку. Школы в горах не было, она была только в деревне деда, и Карлосу приходилось ходить сюда каждый день. Так что он практически вырос в той деревне.

Вообще Карлос был большой любитель поболтать, и пока мы ездили, рот у него не закрывался. К концу четвертого дня мы знали про его жизнь, его родственников и друзей-знакомых столько, что они нам были уже как родные. По его словам, вырос он на ферме, которой владел его отец. Семейство у него большое, три брата и четыре сестры, причем Карлос был самым старшим. Отец являл собой образ настоящего мачо, абсолютно необразованный дурной мужик, который к тому же постоянно пил. Как рассказывал Карлос, он мог купить корову за десять тысяч лемпирос (примерно пятьсот долларов), и потом продать ее за тысячу лемпирос только потому, что корова ему чем-то не приглянулась. Причем когда ему говорили, что есть желающие заплатить дороже, он наотрез отказывался, мотивируя тем, что уже дал слово продать за тысячу. Естественно, семья от него страдала по полной программе. Сам Карлос с пяти лет уже махал мачете на участке, вырубая кусты. Он несколько раз рассказывал нам истории про то, как резался во время работы, но отец, вместо того, чтобы помочь ему, только бил палкой и гнал работать дальше. Так как жить приходилось в беспробудной нищете, Карлос с детства подрабатывал на чужих участках, куда ходил вырубать растительность. На эти деньги он полностью содержал себя, покупая одежду и обувь, а также еду. Когда он закончил шесть классов школы, в колледж идти у него не было денег, поэтому он подался в армию, где провел 12 лет. Лишь после этого у него появилась возможность продолжить обучение.

Как я понимаю, благодаря полученному образованию Карлос смог подняться на другой уровень в социальной иерархии, что чувствовалось в отношении к нему со стороны односельчан. Остальные его друзья-товарищи, с которыми он носился по окрестным оврагам и лазил по деревьям, превратились в подобие его отца, либо подались в чернорабочие. Например, два его брата, заплатив по пять тысяч долларов, пробрались нелегально через мексиканскую границу в США, сейчас работают в Вашингтоне на стройке. Английского они так и не выучили, образования у них практически нет, живут на нелегальном положении, получают гроши. Сильно скучают по семьям, готовы сорваться обратно в любой момент, но работа в США для них является единственным способом заработать деньги. Там же, в Вашингтоне, работают и две его сестры, убираясь в домах. Другие две его сестры, выйдя замуж, перебрались в Тегусигальпу, где держат небольшие лавки по продаже мяса. Самый младший брат живет на ферме с родителями, и все, чем он занимается целыми днями, это вырубает траву мачете. Как я понял, история его семьи достаточно типична для Гондураса.

Еще я понял, что народ в Гондурасе не просто необразованный, он откровенно дремучий. Когда Карлос рассказывал про свои детские травмы, мы у него интересовались, а как здесь лечат раны, какими народными средствами. Оказалось, никакими. Никто не знает, что нужно делать. То есть мало того, что в Гондурасе нет врачей, так народ даже не умеет сам себя лечить. В той же России каждый знал, как перевязать рану, какую примочку сделать или отвар какой травы пить, чтобы кашель прошел. Здесь, похоже, никто не имеет ни малейшего понятия о первой помощи. Все, что делала мать, когда Карлос резался или разбивался, просто клала его на землю. То есть подход универсальный для Гондураса - само пройдет. Вариант - само вырастет, когда речь заходит о работах на участке. Может быть, оно даже к лучшему, потому как помощь таких целителей еще неизвестно чем может обернуться. Например, когда человек режется, ему наперебой начинают советовать полить рану кофе или отваром какао. Карлос рассказал нам про одного знакомого, у которого воспалился глаз, и ему туда накапали лимонного сока, после чего он вообще перестал видеть. То есть дикость просто полная.

Несомненно, все это сказывается на укладе жизни гондурасцев. Например, на юге, в горах, творится полный беспредел. Как объяснил Карлос, там живут самые бедные люди в стране. Нищета удручающая, у них нет ни земли, ни работы, зато есть жена и штук пятнадцать детей, которых нужно кормить. Мужики от такой безысходности пьют по черному, дико агрессивны, по любому поводу хватаются за мачете и начинают рубить друг друга. Чуть ли не половина взрослого населения в том районе ходит с отрубленными пальцами и выбитыми глазами, с глубокими шрамами на все лицо и двумя-тремя отнятыми жизнями. Таковы нравы. Как сказал Карлос, в эти районы даже полиция не решается показываться, все решается внутри.

Сначала мы были уверены, что Карлос сильно преувеличивает, рассказывая нам все эти страсти-мордасти. Но, побывав в его деревне, наше отношение к услышанному от него сильно изменилось. Особенно подействовало то, что случилось, когда мы уже покидали это забытое богом место.

На выезде у небольшой часовни толпились люди, они остановили нашу машину. Что-то стали говорить Карлосу, после чего он сказал нам, что внутри часовни лежит человек, которого сегодня зарубили мачете. Последний раз его видели переходящим реку примерно в том самом месте, где мы с Еленой фотографировали потоки, но за час до этого. Спустя пару часов его нашли уже зарубленным, лежащим на краю узкой тропы. Завернув в простыню, его перенесли в часовню. Нас пригласили внутрь и попросили сделать снимки. Зачем - я так и не понял. Тело лежало на широкой скамье, накрытое куском белой ткани со следами засохшей крови. Не успел я навести фотоаппарат, как стоявшие женщины стали разворачивать простынь. Под ней лежал сравнительно молодой человек, небольшого роста, сухонький, и было видно, что он из записных бедняков. У него была почти отрублена кисть - видимо, он инстинктивно поднял руку, чтобы защититься от удара мачете. Лицо с левой стороны у него было рассечено до кости, также разрублен живот. Сделав несколько снимков, я быстро вышел из часовни. Поразило, насколько спокойно к этому зрелищу изрубленной плоти относились те, кто был в часовне, причем среди них были дети десяти-двенадцати лет.

Уже по дороге в Ла Сейбу мы расспрашивали Карлоса, что это может быть. Он уверенно сказал, что это вендетта, обычное дело в Гондурасе. Также он высказал сомнение, что об убийстве будет заявлено в полицию, и предположил, что убийца по всей видимости находился в часовне. На следующий день, когда он приехал попрощаться с нами в гостиницу, рассказал, что парня убили за то, что он несколько дней назад вломился в дом местного крестьянина и изнасиловал его жену. И что вроде как приезжала полиция, и забрала с собой убийцу. Правда, часть про полицию была рассказана каким-то сильно неуверенным тоном. Короче, нравы еще те. Но, если принять в учет историю Карлоса про его семью, то ничего удивительного.